ПРЕССА

 - По вашему мнению, что отличает уфимскую публику?
- Здесь люди доброжелательны, склонны к сопереживанию, всегда готовы помочь друг другу. Есть города более интеллектуальные, но и более холодные; мы приезжаем на гастроли и чувствуем это. Там больше любят «фестивальные» спектакли: со сложными ходами, непредвиденными развязками, вопросами без ответов. А у нас более доступный зритель, и в спектаклях, которые мы играем, все направлено к его сердцу. 

Читать далее


Особый день рождения отмечает сегодня замечательная актриса Государственного академического русского драматического театра Республики Башкортостан, народная артистка Башкортостана, лауреат Всероссийских и Республиканских театральных фестивалей Татьяна Макрушина.

Читать далее


8 сентября на Камерной сцене Государственного академического русского драматического театра Республики Башкортостан состоится премьера спектакля по произведению Эрика-Эммануэля Шмитта «Господин Ибрагим и цветы Корана». Пронзительную истории о дружбе еврейского мальчика по имени Моисей и мудрого суфиста Ибрагима, живущих на Голубой улице Парижа, ставит режиссер Эдзард Шоппманн (Германия). Главные роли исполняют заслуженный артист РФ, народный артист РБ Владимир Абросимов и молодой актер Алексей Урбанович.

Перед премьерой мы задали режиссеру несколько вопросов…

Читать далее


Что же это такое - талант актера, мастерство перевоплощения, и откуда оно берется? 
Об этом я и спросила Татьяну Владимировну.
- Как я стала актрисой, я могу рассказать. В 60-е годы, когда я родилась, и почти до конца моей учебы в школе все вокруг любили петь. В Ишимбае во дворе нашего дома номер 77 по улице Геологической родители собирались с друзьями и пели, мы тоже собирались под руководством старших подружек – и делали целые концерты: развешивали объявления, пели, читали стихи, разыгрывали спектакли. Я была известна как девочка, которая поет песню Золушки: «Хоть поверьте, хоть проверьте…».

Читать далее


 

Актер Государственного академического русского драматического театра РБ Илья Мясников похож на героя викторианской эпохи. По­этому в «Голубой камее» на нем особенно хорошо смотрятся камзол, напудренный парик и кружева. Да и в дурачке Алеше из недавней пре­мьеры «Экспонаты» чувствуется порода последнего представителя угас­шего аристократического рода. Несмотря на то, что за весь спектакль актер не произносит ни слова, незабываемый взгляд прозрачных глаз, печальная улыбка открывают персонаж незаурядный, только в силу каких-то обстоятельств не желающий говорить.

 

         За девять лет фактически непрерывного нахождения на сцене Рус­ской драмы у Ильи сложилось амплуа характерного актера, что нисколько не мешает ему оставаться лицедеем умным, тонко чувствующим и постоянно рефлексирующим над каждой ролью.

         Поступив в шестнадцатилетнем возрасте в Академию искусств, он был самым младшим на специальном курсе, созданном для театра его художественным руководителем, заслуженным деятелем искусств РФ и РБ Михаилом Рабиновичем. Сейчас, в двадцать пять, Илья Мясников достиг того профессионального уровня, когда хочется отринуть излишние наслоения и прийти к «простым вещам», составляющим суть любого искусства.

 

         Накануне интервью молодой артист вернулся из вояжа по московским театрам. Эта поездка — Гран-при Республиканского конкурса чтецов «Мастер слова», проведенного в фев­рале этого года среди профессиональных артистов.

 

 

— Илья, чем вы поразили жюри конкурса чтецов?

— Я читал «Конец одного стихотворения» Эдварда Радзинского. Это произведение впервые открыл году в 2003-м, оно меня тронуло своей по­зицией относительно театра вообще. Там рассказывается история девушки, которая приезжает поступать в актерский вуз и видит настоящую сторону театра, как там все происходит на самом деле. К конкурсу мне помогала готовиться Юлия Рудакова, которая работает помощником режиссера у нас в театре. Стихотворение Радзинского мы подсократили, убрав романтические отступления, и от этого оно стало достаточно жестким. Задачей было показать, что на сцене я могу существовать иначе, чем обычно. Меня тронула история побитой и раздавленной судьбы молодого человека, верящего до последнего, что выберется. В итоге девушка кончает жизнь самоубийством у себя дома, в одиночестве. И в феерическом финале герой, от лица которого происходит повествование, встречается с ней после ее смерти. Он говорит, что она вышла замуж, уехала в Мексику и руководит театром в джунглях.

Не секрет, что у нас сейчас трудно и с литературой, и с театром. Может быть, это переходный период... Есть много людей, которые с чистотой и верностью относятся к искусству, но в конечном счете оказываются за бортом и до такой степени никому не нужны, что это начинает съедать их изнутри.

 

 

Человек может быть хорошим актером, но не уметь читать стихи. От чего зависит это умение?

— Думаю, в первую очередь, должна быть хорошая школа чтеца. Я люблю стихи и считаю, что их полезно читать. Когда понимаешь, что стихи не просто так написаны, особенно работая над стихотворными спектаклями, что в них вложен определенный смысл, становится намного легче. В моей актерской практике есть большой стихотворный спектакль — «Конек-горбунок», где меня ввели на роль Ивана. Сначала было непросто, пока не случилось понимания того, о чем ты говоришь. Очень важно еще в общеобразователь­ной школе больше внимания уделять работе над стихотворными текстами.

 

 

Сложность работы над «Коньком-горбунком» заключалась еще и в том, что спектакль этот для детской аудитории...

...Я очень люблю играть для детей. Дипломный спектакль мой тоже был сказкой по пьесе Владимира Жеребцова «Пельмени с Федором, или Сказка о честном слове». Может быть, потому, что мы часто его играли, страха перед детской аудиторией я не испытывал. Мы и в Уфе показывали сказку, и в Челябинск вывозили. Естественно, были и сложные ситуации с малоуправляемым залом, когда думал: «Ну, и что теперь?..» И все-таки если ты точно понимаешь, что делаешь, то и дети разберутся в том, что происходит на сцене. Тогда они входят в контакт с тобой, и ты чувствуешь, что им интересно. Спектакль начинаю я, и если мой первый небольшой мо­нолог не будет достаточно внятен, то потом сложнее. Дети, они же умные, и если с самого начала с ними договориться об игре, которая будет происходить, они будут слушать, со­переживать, смеяться и радоваться.

         В нашей профессии многие вещи происходят подсознательно, их не всегда можешь уловить, и только спустя время, иногда годы, когда воз­никают профессиональные проблемы, ты возвращаешься к тому, что интуи­тивно у тебя получалось правильно, понимаешь, как это, оказывается, просто. Мне повезло: в прошлом году я учился в Международной летней те­атральной школе в Звенигороде. Вместе с работавшими там мастерами мы иногда вспоминали абсолютные азы. Вроде бы, ты их знаешь, и знаешь дав­но, но, когда не первый год работаешь в театре, они забываются. Когда же они возвращаются в твой арсенал, все становится намного проще. Это как спектакли Петра Наумовича Фоменко, чью «Бесприданницу» я недавно видел. Казалось бы, чего проще. Но за этой естественностью стоит титаническая работа.

 

 

— Были ли в вашей биографии спектакли, которые соответствовали бы этому критерию?

Сложно сказать, ведь только в двух спектаклях я работал в паре и мог видеть роль как бы со стороны. Одно дело, что говорят зрители, другое — собственные ощущения. Я трудно воспринимаю себя в записи, нахожусь в перманентном ужасе от своего изображения, голоса. Говорили, что в мюзикле «Голубая камея» у меня все так легко получается: вышел, спел, тут же станцевал, что-то рассказал. Но за всем этим — огромный труд. Значит, мы достигли цели, раз игра воспринимается как нечто легкое и изящное.

 

 

— За роль Нуаре в спектакле «Голубая камея» вы получили приз «Открытие года» Рейтинга «Пресса-2009». Если сложить этот образ с Алешей из «Экспонатов», получится небольшая галерея обаятельных фриков. Сложно было играть человека с явными психическими отклонениями?

И просто, и сложно. У меня наступали такие моменты, когда я не по­нимал, делаю я что-нибудь или нет. Я подходил к режиссеру Игорю Ана­тольевичу Черкашину и с ним советовался. Он направлял меня в нужную сторону. Когда я начинал репетировать, просмотрел в Интернете массу изображений людей с разной степенью неадекватности. Это наложилось на то, что последние мои большие работы в театре характерного толка. Естественно, когда я все это пробовал изображать, то если уж это был идиот, то абсолютный. И режиссер все время меня поправлял: мол, это хорошо, но надо бы поменьше. И я пробовал одно, другое, третье и уменьшился до невозможности, запутался. В этом-то и был ход его работы с артистом. Все пробы во мне остались и проявляются уже в готовом результате.

 

 

— Известно, что по окончании Академии искусств вы поступили в Саратовскую государственную консерваторию им. Собинова к профессору АГ. Галко, но не поехали учиться, так как были в то время заняты в спектакле «Тварь» по Федору Сологубу...

...Это была одна из причин. Сначала делаешь определенные шаги, а потом начинаешь их анализировать: почему так произошло, для чего это нужно мне как человеку, как артисту. Возможно, для меня тогда было важно поступить в Саратовскую консерваторию, чтобы поверить в себя. Я очень любил спектакль «Тварь», но не могу сказать, что остался только из-за него. Я вообще этот театр люблю. Здесь работают близкие мои люди, здесь педагоги, которые будут рады, если я чего-то добьюсь, и в тот момент я решил, что остаться здесь будет вернее.

 

 

— По вашим ощущениям, в профессиональном плане все идет как надо или хочется чего-то другого?

— Любому артисту хочется чего-то эдакого. Хочется развиваться в правильную сторону и делать то, что ты еще не умеешь в профессии. А потом, я человек очень мнительный, особенно когда идет какая-то работа. Близкие люди, родители говорят, что даже чересчур, что нельзя настолько в себе копаться. Но когда спектакль выходит в «большое плавание», начинаешь от него отходить, а затем ныряешь в него как бы заново. Мне всегда хочется новой работы, разносторонней. Именно поэтому выбор пал на Эдварда Радзинского, и мы старались с педагогом, который меня готовил, иначе разговаривать, искать иную пластику. Я хочу быть разным.

 

Читать далее


Афиша


Голосование

Довольны ли Вы качеством предоставляемых театром услуг?





Анонс

ПРЕМЬЕРА!!!
Либретто - Алексей Кортнев
Музыка - Сергей Чекрыжов